Четверг, 14.12.2017, 14:59
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Жизнь Заполярных Пунктов | Регистрация | Вход
Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
Городские дела [18]
Корзина
Ваша корзина пуста
Поиск
  • Книга "Удивительная Игарка" + ФОТО
  • Поддержите проект счёт на Яндекс-Деньги 41001314250017
  • Друзья сайта
  • Архив фотографий
  • ДГЭТ
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Архив Знаний
    Главная » Статьи » Про Игарку » Городские дела

    Славка
    Я часто смотрю на крохи жизненных сюжетов, которые из глубины сознания выуживает моя память и содрогаюсь. Ведь Бог может распорядиться судьбой человек так, что возникает вопрос – а зачем человек этот вообще жил? И отвечаю себе сам – раз Бог дал ему жизнь значит, для кого-то она была нужна. Для матери этого человека, для его жены и ребёнка, для меня, в конце концов. Именно для меня, потому что этого человека я знал с детства. Я расскажу о Славке Бережнове. 
    Мне он вспоминается щупленьким, светловолосым мальчишкой, бегающим по коридорам седьмой школы во время перемен между уроками. Он не мог угомониться ни на минуту. От этой неугомонности изредка приходилось страдать и мне, отвешивал Славка мне тумаков, вроде играючи, с улыбкой или смехом, но получалось обидно. Я учился в третьем классе, помню, в отдельном кабинете, на втором этаже Игарской школы номер семь, находился наш класс, в который мы ходили три года к очень хорошей и доброй учительнице Валентине Витальевне Филипповой. Славка учился в пятом классе, частенько приходил в это крыло школы, где учились мы, отыскивал меня в коридоре среди гурьбы ребятишек и задирался. Задирался он не часто, но весьма болезненно, то руку вывернет, то подножку поставит или ещё что-нибудь вытворит. 
    Мы познакомились друг с другом, когда приехали в Игарку с Чукотки, приезд наш случился холодным февральским утром 1980 года. На ту пору тётя Люба - Любовь Алексеевна, мама Славки, уже жила вместе с ним в Игарке и приехали они сюда раньше нас на год. Приехали из Казахстана. Жили вдвоём с сыном, с мужем жизнь не сложилась и как успокоенье от развода, смена места жительства и приезд в суровое Заполярье отвлёк Любовь Алексеевну от сильнейших душевных переживаний. Она устроилась на работу, получила комнату в одном из общежитий города, которое находилось возле Дома Пионеров. Заселились в неё и зажили обычной жизнью. Моя мама знала тётю Любу ещё и потому, что они были земляками, причём с одного города. Вышло так, что по совету наших родственников Любовь Алексеевна оказалась в Игарке. Её приняли на квартиру Сергиенко Степан Николаевич и Надежда Матвеевна, которые до самого отъезда из Игарки жили в 33-ем доме по улице Мира (нынешняя улица Бориса Лаврова дом этот стоит по сию пору и в нём ещё живут несколько семей). Как впрочем, приняли и нас. По приезду, мы жили у них около года, а потом, по случаю удачной работы, на которую маму взяли в качестве коменданта общежития, нам выделили комнату в доме напротив. Это было общежитие для семейных. Так что, работа у мамы была совсем рядом. 
    Очень интересным был приезд Надежды Матвеевны и Степана Николаевича в Игарку, а точнее то, что побудило их приехать в этот незнакомый, холодный северный город. Они жили под Усть-Каменогорском в одном из шахтёрских посёлков, работали, строили планы и не подозревали о существовании друг друга, а потом встретились. Решили связать свою жизнь брачными узами и после свадьбы захотели ехать куда-нибудь на Крайний Север. Вопрос возник нешуточный, с ним было тяжелее всего определиться - ехать, но КУДА? Может и не думали долго, а может, измучались в выборе места жительства на бескрайнем Советском Севере. Но всё-таки, пришла им на ум безумная идея: просто раскрыть карту СССР, закрыв глаза, взяться за руки и указать пальцами в любое место, ориентируясь на верхнюю часть Советского Союза, а потом, не взирая, ни на что, ехать туда, без отступлений. Указали… на Игарку. Чужая и неведомая, за Полярным кругом, говорят валютная кузница СССР, где добывают зелёное золото, вот и всё, что они знали об этом городе. Страшно было ехать, очень страшно. Но как решили, так и поступили. Вот и переезд уже позади, неплохо обустроились на новом месте. Степан Николаевич работал до самой своей смерти в «Игарстрое» бригадиром электромонтёров, и Надежда Матвеевна трудилась там же - техником. Степан Николаевич в Игарке умер в 1983 году, ночью, в постели, от остановки сердца, Надежда Матвеевна прожила до 2000 года в городе Зыряновске. Первого января, нового 2000 года, рано утром, после продолжительной болезни она умерла от рака в возрасте 62 лет.
    Благодаря этим людям, в Игарке очутился Славка, очутился я, немного раньше приехала и сестра моей мамы тётя Света с мужем Валерой и двумя своими сыновьями, Виталькой и Сашкой. И ещё несколько родственников, которые связали свою судьбу с этим затерянным в таёжных просторах, городом на Енисее.
    Иногда Славка и Любовь Алексеевна приходили к нам домой, и вот тогда он сказочно менялся, на глазах матери он вёл себя тихо и смирно, как пай-мальчик и никогда не подумаешь, что он хулиганист. Любовь Алексеевна о плохом поведении своего сына, конечно же, ничего не знала, ведь он в её присутствии менялся до неузнаваемости.
    Шло время. Славка по-прежнему был драчлив, задирист и ничто его не могло остановить, а я дать ему крепкий отпор, признаться, побаивался. Потом ведь он вообще не отстанет. Но однажды, в том крыле здания школы, на моё счастье очутился мой хороший друг и в некотором роде родственник Володя Соловьёв. Он учился в 8-ом классе, и что ему стоило побеседовать с пятиклашкой. Он увидел меня, увидел Славку, отвёл его в сторонку и предупредил. Эх, каким уважением проникся ко мне Славка после этого случая, не описать, иногда мне даже неловко было. 
    Помню, став постарше, я забегал к нему домой для того, чтобы проиграть в шахматы, повозиться с игрушками или просто пойти подурачиться на улице. В то время чего-либо вкусного в магазинах продавали совсем мало, а у Славки всегда было с чем попить чай. Любовь Алексеевна в 80-х годах работала товароведом в существующем тогда в Игарке отделе рабочего снабжения (ОРСе). И тогда, в начале 80-х, у него в квартире я услышал по радио объявление о смерти генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева. Я был очень рад, неслыханно, но нет, ни смерти этого человека, а тому, что последовало за смертью. Был объявлен траур по всей стране, а это значит, отменяются все занятия в школе. Непредвиденный, но очень желанный выходной. 
    Прошли ещё годы, мы стали старше. Как-то Славка зашёл ко мне домой, я мастерил всякую-всячину с электрическими проводами, лампочками, диодами и прочими устройствами. И как-то узнал, что оказывается можно сделать цветомузыку, используя нехитрые детали, а нужно было взять мультивибратор (так мы тогда называли обыкновенный стартёр для ламп дневного света), подцепить его к лампочке, разъединив один провод, включить в сеть 220 вольт, и лампочка начнёт моргать точно под музыку. Хотя это оказалось совсем не так, но всё-таки доставило массу удовольствия. Зашёл ко мне Славка, и я показал ему своё творение:
    - Ух, ты! – сказал он и потянулся руками к лампе, а там провода оголённые, здорово тряхнуло его тогда, он сильно испугался, закричал на меня и даже обиделся, собрался и ушёл, так мы и не поговорили. Эффект потрясения от моей поделки я так и не увидел. Конечно же, от любопытства пострадал Славка, полез ведь куда не надо.
    Так проходили годы. Где-то мы встречались, где-то разговаривали, где-то просто здоровались. И вот город в Казахстане, 1992 год, день обычный, летний. 
    В тот день я был пьян. В ворота дома кто-то настойчиво стучал, я осознал это не сразу. Побрёл открывать. Дурман в голове стоял плотной завесой, и только спустя минуту, я заметил у своего дома худощавого, белоголового паренька, я вглядывался в его лицо и с трудом понимал кто это. 
    Из Игарки Славка уехал учиться в Минусинск, затем, его забрали в армию и вот, с той поры прошло три года. 
    Стою у ворот и смотрю на незнакомца:
    - Вот тебе раз!!! Славка!!!
    Никак не ожидал я встретить его в Казахстане, это был кусочек маленького городка на Большом Севере и он должен был остаться там, этот кусочек. Но он здесь, словно часть Игарки пришла сюда. Славка оказался в непривычной для себя обстановке и увидел меня совсем не таким как в Игарке, я понял, что для него я стал чужим. Мой вид, моё поведение его испугали, я заметил, как он приглядывается ко мне, словно в первый раз видит меня, приглядывается с опаской, настороженно. 
    Я рассказывал ему о положении в городе, о преступлениях и преступных элементах. О том, какие здесь дикие отношения и получить ножом в бок можно совершенно запросто так. Я рассказывал ему обо всём том, чего не было в Игарке, с чем столкнулся я здесь к своему ужасу, но потом свыкся. 
    Отчего-то Славка заторопился, я заметил, что город произвёл на него давящее своей опасностью, мрачное впечатление, но я, ничуть не преувеличивал и не пускал пыль в глаза. Всё было реальней некуда. И скоро он в этом убедился.
    Второй раз он ко мне пришёл потрясённый каким-то обстоятельством, его вид был жалок, он нервничал, говорил, постоянно озираясь, будто опасность поджидает его за воротами моего дома. Он поведал мне свою историю, то, что с ним случилось - это было обычным делом в этих краях, и его рассказ не потряс меня. Оказалось, что двое молодых людей, которые ни с того ни с сего подошли к нему в районе местной автостанции, с помощью жутких угроз сняли с него туфли. Взамен они дали Славки рваные тапочки, в которых он сейчас стоял передо мной. Славка был в шоке и в растерянности, он желал как можно скорее покинуть город и попросил одолжить ему что-нибудь из обуви, до той поры пока не купит себе новые туфли. Покупка новой обуви, в то время, было делом далеко не простым. Лишь на рынке за немалые деньги, так что и по карману ударила его эта неприятность. 
    - Вот так, - говорю я ему, – Это тебе не Игарка!
    Особо долго мы с ним не разговаривали, он боялся моих рассказов о жизни города и разговор как-то не клеился, а вспоминать Игарку на фоне случившегося было как-то не по теме. Мы расстались и вновь встретились спустя… 6 лет. Теперь моё положение оказалось не завидным, теперь пришёл черёд мне сносить унижения. Но как? Вот уж точно не предугадаешь то, что может запросто случится, не нафантазируешь сходу, а вот жизнь может преподнести всё весьма утончённо…
    И вот опять Игарка, 1995 год. Лето. Должны были дать квартиру от предприятия. А город с былой славой лесопильного комбината перестал нормально существовать. Изменилось всё. Дома стали сиротливыми и полупустыми и люди тоже. Повезли меня в «Черёмушки», из запущенных и брошенных квартир выбрать для себя и семьи более пригодную для проживания. Проехались от четвёртого дома по улице Космонавтов к шестому, в котором третий и четвёртый подъезды были брошены и отрезаны от отопления и освещения. Но в тех квартирах, которые мне предлагали, по моему мнению, было совершенно невозможно жить, так что от «Черёмушек» я отказался, и зря это сделал. Впоследствии, дома разобрали, оставшимся людям выделили квартиры в кирпичных домах, и они благополучно перебрались в них. А наш дом, в новой части города, так и стоит целехонький, до сей поры (примечание «Заполярного архива событий…»: март 2009 год). 
    Осталась последняя квартира, ремонт требовался не шуточный, но делать было нечего, осмотрелись и согласились. Жили у мамы, а в «новой» квартиру всю весну и половину лета 1995 года делали ремонт, из материала, что был доступен в магазинах на ту пору. Краска, загустевшая так, что невозможно отковырять палкой. Но мы банки с такой краской на плитке электрической разогревали и здорово получалась. Краска становилась жидкой, однородной. Обои в магазинах, удручающе-блёклые, никакого разнообразия. Вздыхали, покупали их и клеили…
    В один из таких дней горячей поры ремонта, белили мы потолок и смотрим, люди вошли какие-то, даже не стучась. Откуда и зачем? Смотрю белая голова, угловатые движения… Славка!!! Ростом он вымахал как верста коломенская. Заговорили, что, да как. Смотрю, он со мной ведёт себя сдержанно, величаво, немного свысока, и нет уж более того ребячества, лишь одна серьёзность в словах, жестах, мимики. Но, какая-то жуткая серьёзность, насквозь пронизанная грубостью и пренебрежением ко мне. 
    - Да-а-а-а! – подумалось мне, - Вот и Славка!?
    Некоторое время спустя я столкнулся в Игарке ещё с одним человеком из игарского детства. Обрадовался я тогда, ведь узнал его, он учился с братом моим в одном классе, подбежал к нему с открытой душой, заговорил, мол, вот такие мы стали и брат далёко отсюда и всё изменилось здесь и прочее, прочее. А, он посмотрел на меня как на дурака и сквозь зубы процедил:
    - Ну и чё? А ты-то кто такой?
    - Так я ведь брат твоего друга, одноклассника твоего!
    - Ну и что, ты же не одноклассник…
    Это точно, люди в Игарке стали полупустыми.
    Со Славкой толковый разговор не вышел, по большей части он молчал и мы обменивались стандартными фразами о житие-бытие. Я расспросил о том, кто из прошлых наших знакомых есть в городе, а кто уехал. Он отвечал скупо. Позади остался мучительно давшийся ремонт, и мы перебрались с семьёй в «новую» квартиру.
    Лесопильно-перевалочный комбинат в 1995 году, как всегда набрал сезонных рабочих на период навигации. Ребята приехали из разных городов России, честно отработали своё время по договору, но с оплатой случилась заминка. Наличных денег у ЛПК не оказалось, и администрации с выплатами заработных плат значительно затягивала, периодически «подкармливала» сезонных рабочих клятвенными заверениями о скорых поступлениях денег на свои счета. Но время шло, пролетело лето, осень наступила, морозы октябрьские, а сезонники в легоньких одеждах. Многие тогда по Игарке так ходили: курточка на «рыбьем меху», летние туфли или кроссовки на ногах, вязаные шапочки и шарфы, замотанные до самых глаз. 
    Троих таких ребят поселили по соседству с нами, из Барнаула были они, ждали денег. ЛПК продержал их до весны 1996 года, им даже уехать не на что было. Жили тихо они и нам особо не мешали, но вдруг, холодной и тёмной октябрьской ночью раздался жуткий стук и грохот в подъезде деревянной двухэтажки, звук этот летал по всему дому, выколачивая из сознания последние остатки мужества. Звук неприятный, несущий с собой тревогу. Дверь, ведущая с площадки второго этажа в левое крыло общежития, была выбита ногой, и через секунду мы ощутили серию ударов по двери в нашу квартиру. Именно ощутили, а не услышали, потому, как вибрация от глухих ударов отозвалась в каждой нервной клетке головного мозга. Дети уже спали, я побрёл открывать, зная, что там не ожидает меня ничего хорошего. Повернул замок, потянул на себя ручку и… чуть было не получил доской по верхней части туловища. Жуткий гогот, дым от сигарет и запах спиртного пахнул мне в лицо, несколько пьяных морд всматривались в меня настороженно и тут я увидел… Славку. 
    Они ошиблись, они искали ребят сезонников, но точно не знали, где они живут, и поэтому вломились к нам. Но, не было извинений, а только пренебрежение и повелительная просьба:
    - Ты их предупреди, что мы тут заходили! Пусть знают, что мы их ищем!
    Спустя некоторое время, Славка со своими ребятами, приходил ещё раз в наш дом. Их цель была одна – что-то требовать от наших соседей и это требование они подкрепляли избиением молодых ребят. Тогда в Славке я увидел ужасающую жестокость и ненависть. Вседозволенность и ощущение безнаказанности всё это мешало достучаться до его сознания, он меня просто не слышал:
    - Они виноваты, понял! Таких как они надо наказывать! – злобно говорил он.
    Иной раз даже не было желания подходить к нему при встрече.
    Славка ещё не раз приходил к ребятам, всю весну 1996 года он не отставал от них, видимо денег требовал, а какие с них деньги? Так продолжалось до тех пор, пока они не уехали. Помню лицо одного паренька-соседа синее, неузнаваемое, сплошная болезненная опухоль. Ему досталось больше всех, смотрел я на него и думал о Славке. Думал о законе «бумеранга» и думал о библейском золотом стихе: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними».
    Славка женился немного раньше вышеописанных событий, и всё было бы хорошо, потому, что есть квартира, район удобный и туалет дома, мебель, хороша обстановка. Но не хватало острых ощущений, хочется остановиться, да не возможно уже. И если совершается одно злое дело, то за ним непременно следует череда подобного. 
    - Он гонял Аньку с ружьём!!! – вдруг разнеслась весть по нашей родне, я услышал об этом и не удивился. Какие будут последствия? Что ему присудят? Эта плотная встреча с органами внутренних дел для Славки закончилась не слишком печально. Просто, лёгкий испуг для него. Но для его родных этот случай испугом назвать никак нельзя. Любовь Алексеевна страшно переживала, Аня была напугана, но благополучный исход дела их привёл в чувства и дал силы жить дальше. Ружьё по решению суда конфисковали, суд вынес приговор: штраф и один год заключения условно.
    Отмерено, отпущено? Или человек сам укорачивает себе время своего пребывания на земле? Оставлю эти вопросы без ответов. А Славка продолжал жить в Игарке, иногда при встрече я пытался наладить с ним отношения, но натыкался на стену отчуждения и непонятливости, он избегал меня, а я избегал его. Но я тосковал по старой дружбе, а как вернуть её, не в пьянке дружба крепнет, и не может она долго поддерживаться бутылкой со спиртным. Но по-другому как-то дружбу восстановить, Славка себе не представлял. Я отказывался от таких посиделок, и мы не понимали друг друга, а потому и избегали встреч.
    Его пребывание в Игарке оборвалось в одну из холодных зим. Всё произошло настолько стремительно, что я не мог долго прийти в себя, осознавая происходящее, я мысленно пытался представить его в игарской камере предварительного заключения. Теперь его будущее вполне определено, и вот оно, угрожающе нависает над ним чёрной, смоляной зоной, где он обретёт пристанище среди преступников, людей дерзких, бьющих беспощадно. Зона, о которой он смутно, лишь понаслышке, немного знает, а теперь вот он, его удел. И сколько же лет он проведёт в ней?
    Славке определили срок заключения в два с половиной года. Его преступление не было направлено в этот раз против человека, он совершил кражу, но в совокупности с первой судимостью и было определено это время пребывания в колонии.
    Мне совершенно неизвестно как он провёл там время, но я думаю не сложно догадаться. Что может быть хорошего в колонии? 
    Но и это время прошло. В 2001 году, со Славкой я случайно столкнулся в переходе через арку третьего дома второго микрорайона. Увидел его, и едва-едва узнал: уже не белоголовый, обритый наголо, худой, отрешённый, осунувшийся, с отсутствующим взглядом. Годы, проведённые в зоне, словно отпечатались на его лице, а в глазах страх какой-то неясный и чернота вместо зубов во рту. 
    - Досталось же тебе Славка, много повидал горечи там?
    Он молчал. Он словно боялся задержать взгляд на мне и старался смотреть куда-то в землю. Но вдруг, я заметил слёзы, сначала они застыли в его глазах, а затем крупными каплями покатились по щекам. Он отвернулся и зашагал прочь от меня… Больше, мы не виделись.
    Теперь этого человека нет, нет Славки белоголового, подвижного и неугомонного. Есть я, есть его мама - Любовь Алексеевна, есть его жена - Аня, есть его сын - Женя, а его нет…
    Славка перед смертью оставил записку: «Мама! Ни в чём себя не вини». Он уже не мог жить дальше, он уже был изнеможен первым сроком в зоне, и ещё раз туда? Славка всему этому предпочёл смерть. И невиновен он был, но кто станет разбираться. Ещё одна кража совершённая другими, но бросающая подозрение на Славку, ещё одно испытание в жизни, и это был предел для него, который он перейти уже не смог. 
    «Славка, Славка!» - только это срывалось с моих губ, когда я узнал о его смерти, и память выуживала все наши с ним встречи. И невольно приходит на ум, а где же моё окончание земного пути? И какое оно? И в какое время? Некогда и он задавал все эти вопросы себе, теперь ответы на его вопросы знаем мы, живущие. 
    Я видел фотографии с его похорон, вот стоят его друзья, кто они? В чужом и далёком Новосибирске, новые друзья, были ли они ему близки? Вот гроб, а рядом Любовь Алексеевна, она постарела, она вымучена, и как же теперь жить дальше? Вот могила, и вот табличка на кресте с именем человека, который сейчас будет похоронен, человека, жизнь которого пересекалась с моей жизнью. Я замечаю, что его хоронят на краю кладбища, может просто, именно здесь было свободное место, а может как человека лишившего себя драгоценной жизни… 
    Категория: Городские дела | Добавил: apriori (11.03.2012)
    Просмотров: 220 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Бесплатный конструктор сайтов - uCozCopyright allesveta@gmail.com © 2017